8 класс

Контрольно измерительные материалы по русскому языку 8 класс егорова ответы: ГДЗ контрольно-измерительные материалы (ким) по русскому языку 8 класс Егорова

Содержание

ГДЗ Русский язык 8 класс Егорова

Русский язык 8 класс

Контрольно-измерительные материалы

Егорова

ВАКО

В этом учебном году подростков поджидает много контрольных и других проверочных работ. Но порой удачно их пройти школьникам мешает элементарное не знание правил и теории, которое возникает из-за скудного освещения изучаемой тематики в школе. Дома же многие учащиеся просто ленятся разбираться с теоретическими выкладками, вследствие чего и случаются ошибки при выполнении упражнений. Есть много способов избежать подобных результатов. Самым простым из них является использование решебника к учебнику «Русский язык. Контрольно-измерительные материалы 8 класс» Егорова, где дана подробная информация по всем аспектам этого предмета.

Параметры этого сборника.

На шестидесяти страницах данного пособия представлено двадцать тестов. Так же здесь можно найти словарные диктанты, обычные диктанты и изложения, не говоря уже об индивидуальных заданиях.

В ГДЗ по русскому языку 8 класс Егорова приведены доскональные решения по всем номерам, что поможет подросткам при подготовке к контрольным испытаниям.

Чего стоит от него ожидать.

Контрольные работы имеют весьма большое значение, так как помогают учителям выявлять недостатки в знаниях учащихся. С одной стороны это полезно, так как позволяет доработать возникшие пробелы. Но проблема заключается в том, что делать это на уроке они просто не могут, так как ограничены строгими рамками школьной программы, которая не предусматривает повторения материала. Поэтому школьникам зачастую приходится справляться с затруднениями самостоятельно. Дополнительные тренировки с использованием решебника к учебнику «Русский язык. Контрольно-измерительные материалы 8 класс» Егорова помогут ребятам усвоить основные моменты по предмету, понять суть своих недочетов и успешно преодолевать их в дальнейшем. «ВАКО», 2018 г.

Название

Условие

Решение

ГДЗ по Русскому языку для 8 класса контрольно-измерительные материалы Егорова Н.

В. ФГОС

Автор: Егорова Н.В..

Издательство: ВАКО 2018

Как правильно использовать решебник

Восьмиклассники смогут полноценно освоить школьный курс главной гуманитарной дисциплины в этот непростой загруженный период общеобразовательного обучения, если вовремя обратятся за помощью к информативному пособию удалённого формата – «ГДЗ по Русскому языку для 8 класса Контрольно-измерительные материалы Егорова (ВАКО)». Дабы решебник не навредил процессу, следует отказаться от бессмысленного списывания верных ответов. Чаще всего ученики сами понимают последствия от такого неразумного использования ГДЗ. Пробелы образуются, как «снежный ком», можно потерять доверие со стороны преподавателя. Оценки улучшаются лишь в краткосрочной перспективе, через время все вернётся на ещё более низкий уровень, если не исправить ситуацию.

ГДЗ нужен в первую очередь для предварительного разбора новой темы, анализа особо затруднительных номеров упражнений и вопросов, проверочных мероприятий. Если применять самоучитель для вышеизложенных процессов, удастся следовать задачам школьной программы. Старшеклассник успеет исправить допущенные в работе недочеты вперёд педагогического состава, чтобы уверенно рассчитывать на пятёрку или четвёрку. Благодаря разумному подходу к обучению в паре с решебником в голове останется больше полезной информации, главный гуманитарный предмет получится освоить «от А до Я».

Школьная программа по русскому для восьмиклассников

Темы из учебника, предлагаемые на уроках по русскому языку в восьмом классе:

  • связь слов в словосочетании;
  • какие существуют простые предложения по структуре;
  • группы обстоятельств.

«ГДЗ по Русскому языку для 8 класса Контрольно-измерительные материалы Егорова Н.В. (ВАКО)» поможет на самостоятельных работах уверенно справиться даже с самыми затруднительными номерами упражнений.

Подробнее о качествах и характеристиках ГДЗ по русскому языку за 8 класс от Егоровой

Важные и уникальные качества, достоинства применения решебника:

  • обладает онлайн-версией для удобного использования современным школьником, который привык искать полезную информацию со смартфона;
  • верные ответы внимательно проверены, прошли ряд редакций;
  • успеваемость стремительно повысится, удастся быстро исправить полученные в прошлом тройки, двойки.

Ребята поймут, как легко осваивать русский язык в паре с решебником, если своевременно обратятся к нему за консультациями.

Решебник контрольно-измерительные материалы по русскому языку 8 класс Егорова Н.В. ФГОС

Решебник по русскому языку за 8 класс контрольно-измерительные материалы Егорова Н.В. ФГОС

Автор: Егорова Н. В..

Тип: Контрольно-измерительные материалы (КИМ). 2018 год.

ГДЗ: Онлайн готовые домашние задания контрольно-измерительные материалы по русскому языку ФГОС за 8 класс, автор Егорова Н.В., спиши решения и ответы на gdzguru.com

Тест 1. Варианты

Тест 2. Варианты

Тест 3. Варианты

Тест 4. Варианты

Тест 5. Варианты

Тест 6. Варианты

Тест 7. Варианты

Тест 8. Варианты

Тест 9. Варианты

Тест 10.

Варианты

Тест 11. Варианты

Тест 12. Варианты

Тест 13. Варианты

Тест 14. Варианты

Тест 15. Варианты

Тест 16. Варианты

Тест 17. Варианты

Тест 18. Варианты

Тест 19. Варианты

Тест 20. Варианты

Приложения

Словарные диктанты

Индивидуальные задания

Диктанты

Изложения

Русский язык. 9 класс. Контрольно-измерительные материалы. Е-класс. ФГОС. Ответы — Учебник 2021 — 2022 год

Авторы:

Издательство: Вако

Русский язык. 9 класс. Контрольно-измерительные материалы. Е-класс. ФГОС

«

Содержащиеся в пособии контрольно-измерительные материалы (КИМы) для 9 класса, аналогичные материалам ЕГЭ, составлены в соответствии с Программой общеобразовательных учреждений по русскому языку и учитывают возрастные особенности учащихся. В конце пособия даны ответы на все варианты тестов, предложены диктанты и изложения различных типов, индивидуальные задания. Пособие адресовано учителям, ученикам, их родителям и всем, кому необходимо закрепить и систематизировать знания перед ЕГЭ. Составитель: Егорова Н. В. 4-е издание.

»

На этой странице вы можете бесплатно скачать правильные ответы к новому сборнику для 1 полугодия и 2 полугодия обучения в школе. Новый сборник — решебник предназначен для учащихся, учителей школы и родителей, которые хотят помочь своим детям освоить предмет на хорошую оценку! Надеемся, что новые задания из сборника ГДЗ подойдут для следующего 2023 — 2024 учебного года. Полную версию учебника с ответами можно бесплатно скачать в формате ВОРД или PDF и потом распечатать на принтере, а так же читать онлайн. Также здесь можно скачать и распечатать ответы для родителей на домашнее задание, примеры, решения, страница, вопросы, пояснения и объяснения к онлайн заданиям из нового учебника.

Купить этот сборник недорого наложенным платежом за наличный или безналичный расчет с доставкой можно в Интернет-магазине или просто нажать кнопку

КУПИТЬ

Официальный сайт. 2021 — 2022 учебный год. Открытый банк заданий. Полная версия. КДР. РДР. Тренажер. ВПР. ФИПИ ШКОЛЕ. ФГОС. ОРКСЭ. МЦКО. ФИОКО. ОГЭ. ЕГЭ. ГИА. Школа России. Школа 21 век. ГДЗ. Решебник. Перспектива. КРС. Школа 2100. Таблица. Планета знаний. Страница. Россия. Беларусь. Казахстан. РБ

Вид поставки: Электронная книга. Лицензия. Полная версия издательства с картинками

Способ доставки: электронная доставка, наложенный платеж

Язык книги: Русский

Варианты формата книги: Word, PDF, TXT, EPUB, FB2, PDF, MOBI, DOC, RTF, DJVU, LRF

Категория: Учебная, методическая литература и словари | Книги для школы | Русский язык | Русский язык (5-9 классы)

 

СКАЧАТЬ ОТВЕТЫ  |  КУПИТЬ  |   ЧИТАТЬ ОНЛАЙН  |  ОТЗЫВЫ  |   ОБСУДИТЬ

 

границ | Буллинг в российской средней школе: прогнозный анализ виктимизации

Введение

В 2015 году, утверждая Цели в области устойчивого развития (ЦУР), Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций уделяла приоритетное внимание инклюзивному, справедливому и качественному образованию для всех.

Позже в том же году Инчхонская декларация обязалась «устранить все формы изоляции и маргинализации, в доступе, участии и результатах обучения», что соответствует задаче 4 ЦУР.а) создать образовательную среду, «чувствительную к детям, инвалидности и гендеру, и обеспечить безопасную, ненасильственную, инклюзивную и эффективную среду обучения для всех» (UN, 2015). Таким образом, инклюзивность в образовании относится к основным правам человека каждого школьника, и усилия субъектов образования должны быть направлены на удовлетворение потребностей в безопасной и психологически комфортной среде обучения. С другой стороны, психологические потребности в инклюзивном и безопасном образовании часто не удовлетворяются во многих случаях, когда дети по-прежнему становятся жертвами издевательств, жестокого обращения или даже насилия.

Издевательства распространены среди подростков, так как эта группа часто демонстрирует противоречивые стремления к независимости, с одной стороны, и к получению общественного признания и престижа, с другой (Adler and Adler, 1995; LaFontana and Cillessen, 2002; Lease et al. , 2002; Дийкстра и др., 2008). Кроме того, исследования подтверждают, что нередко буллинг имеет место среди одноклассников (Салмивалли, Воетен, 2004; Печак, Пирц, 2017; Нестерова, Гришина, 2018). Это происходит в результате асимметричного баланса сил между преступниками и жертвами.Буллинг характеризуется осознанным и рациональным унижением, агрессией или даже насилием по отношению к окружающим, что неизбежно ведет к снижению самооценки и виктимизации тех, на кого оно направлено (Кривцова и др., 2016; Гришина, 2017). Учитывая разнообразие определений, мы рассматриваем буллинг как «длительное насилие, физическое или психологическое, осуществляемое отдельным лицом или группой и направленное против человека, который не в состоянии защитить себя в реальной ситуации» (Роланд, 1993). , п.16).

Исследование посвящено жертвам издевательств с целью составить их психосоциальный портрет и предсказать факторы, лежащие в основе издевательств. Хотя феномен буллинга широко освещается в международной литературе, в российской академической литературе представлено мало научных данных по этому вопросу. Существующие исследования показывают, что распространенность буллинга в российских школах высока, и в среднем каждый четвертый школьник сталкивается с риском стать жертвой буллинга (Горлова, Кузнецова, 2019; Реан, Новикова, 2019; Шалагинова и др., 2019). Тем не менее, в российских школах недостаточно исследований, в которых используется репрезентативный анализ данных, что подчеркивает значительный пробел в национальной совокупности работ и подчеркивает необходимость исследований в этой области на основе данных.

Чтобы проанализировать виктимизацию, вызванную издевательствами, мы используем данные, собранные в ходе последнего раунда Программы международной оценки учащихся (PISA) 2018 года, которая измеряет результаты обучения учащихся на последнем году обучения в младших классах средней школы.Эта программа опроса в школах предоставляет исследователям огромное количество измерений для проверки их гипотез, включая вопросы для мониторинга частоты издевательств над подростками в школах.

Уникальные публикации

Настоящее исследование посвящено изучению когнитивных, эмоциональных и психосоциальных факторов, связанных с буллингом среди учащихся российской средней школы. Используя общенациональные репрезентативные данные PISA-2018 в России, результаты настоящего исследования вносят вклад в растущий объем знаний о буллинге в российской средней школе.Будучи также первым в своем роде с точки зрения географического охвата, анализ виктимизации издевательств, проведенный в этом исследовании, генерирует основанные на данных предложения по эффективным программам предотвращения издевательств.

Обзор литературы

Актуальность исследований буллинга высока, поскольку это деструктивное поведение широко распространено среди детей и подростков во всем мире (Zych et al., 2017). Негативные последствия буллинга очевидны, вызывая психологические травмы и стигму среди жертв; данные свидетельствуют о том, что это может даже повлиять на академические достижения ребенка (Schwartz et al. , 2005; Накамото и Шварц, 2010). Запугивание хорошо изучено в международной литературе (Fedunina and Sugizaki, 2012; Swearer and Hymel, 2015a; Bethel, 2016; Espelage et al., 2016; Grishina, 2017; Naumova and Efimova, 2018; Peng et al., 2020; Воронцов, 2020). В последнее десятилетие эта тема вызывает растущий интерес у российских ученых (Нестерова, Гришина, 2018; Шалагинова и др., 2019; Воронцов, 2020). Более того, имеющиеся данные свидетельствуют о том, что буллинг в российских школах встречается чаще, чем в экономически развитых демократических странах (Rean, Novikova, 2019).

Как уже упоминалось ранее, существует множество различных подходов к определению и изучению буллинга. Однако их можно объединить в три основные группы: диспозиционные, целью которых является изучение индивидуальных особенностей субъектов, вовлеченных в буллинг; временной, который фокусируется на рисках, связанных со временем, когда человек выступает в роли агрессора и жертвы; и контекстуальный, который подчеркивает роль окружения в провоцировании буллинга (Бочавер и Хломов, 2013). Что касается типологии издевательств, то предлагается различать издевательства прямые, которые могут выражаться в словесной или физической агрессии, и косвенные, которые относятся к психологическому или реляционному выражению (Espelage and Swearer, 2003; Doll and Swearer, 2006).Значительный рост проникновения интернета в современные общества способствовал распространению киберзапугивания, которое подчеркивает агрессивное и оскорбительное поведение в Интернете (Schott, Søndergaard, 2014; Екимова, Залалдинова, 2015). В буллинге всегда участвуют как минимум три типа социальных акторов: агрессор, жертва и сторонний наблюдатель. Хулиган определяется как человек, который осуществляет психологическое давление или физическую силу над жертвой (Роуз и др., 2011). Потерпевшим представляется лицо, не способное к самообороне.Наконец, свидетели определяются как лица, которые либо подкрепляют агрессора, либо защищают жертву (Marini et al., 2001; Salmivalli et al., 2011; Бутенко, Сидоренко, 2015; Нестерова, Гришина, 2018).

Факторы, лежащие в основе издевательств, относятся к различным аспектам социальной и психологической среды. В этом контексте внешний вид человека может оказать глубокое влияние на издевательства. Зачастую жертвами издевательств становятся дети, страдающие от избыточного веса или менее развитые физически, дети, недовольные своей внешностью (Janssen et al., 2004; Гриффитс и др., 2006; Фарис и Фелмли, 2014 г.). Пол также накладывает определенный отпечаток на издевательства. Анализ существующей академической литературы подчеркивает гендерные различия в пользу мальчиков в прямой физической агрессии и тривиальные гендерные различия в реляционной агрессии (Card et al., 2008; Stubbs-Richardson et al., 2018). Несколько исследований показывают, что буллинг обратно пропорционален социально-экономическому статусу, а это означает, что дети из групп с низким статусом чаще становятся агрессорами или жертвами буллинга (Tippett, Wolke, 2015; Нестерова, Гришина, 2018; Рюмина, 2018). .

Однако возникновение издевательств нельзя объяснить исключительно социально-демографическими или экономическими факторами. Психосоциальные особенности на индивидуальном или групповом уровне относятся к другой важной группе факторов, лежащих в основе издевательств. Когда дело доходит до школьной среды, издевательства, скорее всего, будут вызваны низким уровнем эмпатии и терпимости, наблюдаемым у некоторых детей, а также высоким уровнем агрессии. Некоторые студенты в конфликте склонны к принятию конкурентных стратегий, тем самым отдавая приоритет удовлетворению личных потребностей за счет других (Гусейнова, Ениколопов, 2014; Шалагинова и др., 2014)., 2019). Исследования показывают, что дисциплинарный климат и чувство сопричастности среди детей имеют особое значение, потому что буллинг менее распространен в школах, где дисциплинарные аспекты (посещаемость, внимание и вовлеченность) положительны, а дети чувствуют связь с другими (Нестерова, Гришина, 2018; Новикова и Реан, 2019). Иногда буллинг может усугубляться неосведомленностью руководства школы, которое реагирует только на физическое насилие, тем самым недооценивая значение таких второстепенных показателей, как слухи или словесная вражда (Олвеус, 1997; Лейн, 2001; Петросянц, 2011).

Семейное окружение также влияет на склонность ребенка стать жертвой травли в школе. В связи с этим агрессия родителей может побудить ребенка к роли хулигана, а агрессия со стороны сиблингов внутри семьи может еще больше виктимизировать ребенка в школе (Воликова, Калинкина, 2015; Нестерова, Гришина, 2018). Иногда, напротив, ребенок, ставший жертвой буллинга в школе, проявляет личную агрессию по отношению к младшим братьям и сестрам и таким образом становится хулиганом в других условиях, что в научной литературе определяется как агрессор-жертва (Salmivalli, 2013; Swearer, Hymel, 2015б).

Кроме того, появляется все больше свидетельств того, что травля может серьезно повлиять на психологическое благополучие и эмоциональное состояние жертв. Несколько исследований доказывают, что жертвы издевательств, как правило, имеют более низкую самооценку и снижение удовлетворенности жизнью. В социальном плане они, как правило, очень неуверенны в себе, проявляют повышенный страх перед неудачей и оставляют свои социальные амбиции и претензии невысказанными (Haynie et al. , 2001; Lane, 2001; Salmivalli and Nieminen, 2002; Striegel-Moore et al., 2002; Glazman, 2009; Kochel et al., 2012; Родкин и др., 2015). Они также сообщают о повышенной тревожности, одиночестве, суицидальных мыслях, чувстве социальной изоляции и других вредных психосоциальных состояниях (ЮНЕСКО, 2018).

Учитывая пагубное влияние издевательств на жизнь школьников, соответствующие заинтересованные стороны должны разработать стратегии предотвращения, чтобы обеспечить инклюзивную, безопасную и психологически комфортную среду для учащихся. Однако в российских условиях большинство мер было направлено на устранение негативных последствий буллинга, снижение уровня агрессии или оказание поддержки пострадавшим.Напротив, концепция, основанная на позитивной психологии, предполагает, что меры, направленные на создание положительной психосоциальной среды в школах, могут быть более эффективными в устранении буллинга, поскольку они устраняют причину проблемы, а не устраняют ее последствия (Реан и Ставцев, 2020). . Если стратегии профилактики направлены на повышение самооценки и мотивации школьников, а также на гармонизацию социального взаимодействия между детьми и учителями, эти стратегии могут создать прочную основу для положительных результатов, выходящих за рамки искоренения издевательств.

В этом исследовании подробно рассматривается травля в российской средней школе. В связи с этим целью данной работы является выявление комплексных факторов, влияющих на склонность школьника стать жертвой буллинга. В дополнение к этому мы стремимся поближе познакомиться с жертвами издевательств, чтобы лучше понять их психосоциальный профиль.

Пробелы в исследованиях и исследовательские вопросы

Пробел в исследованиях

Обзор академической литературы помогает сформулировать направления текущего анализа и выявить пробелы в существующих научных работах по проблеме издевательств.Анализ, проведенный в этом исследовании, представляет собой попытку нового подхода к пониманию буллинга в российских школах через ряд сложных факторов, которые могут обусловливать буллинг, а также давать представление о психосоциальном и эмоциональном состоянии его жертв. Большая часть исследований в российском контексте была основана на недостаточной выборке, что препятствовало обобщению результатов в национальном масштабе. Чтобы обойти это ограничение, мы использовали данные последней волны PISA, которая дала репрезентативную на национальном уровне выборку из более чем 6000 учащихся по всей стране.

Кроме того, многие исследования показывают, что травля влияет на успеваемость жертв. Однако этот вопрос еще не получил обратного решения. На данный момент мало что известно о том, как академические успехи, результаты обучения или когнитивные навыки влияют на склонность ребенка стать жертвой издевательств.

Исследовательские вопросы

С учетом отмеченного пробела в исследованиях и в соответствии с целями исследования, этот анализ пытается ответить на следующие вопросы:

— Какова распространенность виктимизации буллинга в общеобразовательных школах России?

— Каков социально-демографический профиль жертв издевательств?

— В какой степени результаты обучения в основных предметных областях предсказывают запугивание?

— Как психологический климат в школе влияет на возникновение буллинга?

— Какие эмоциональные состояния обычно проявляют жертвы издевательств?

— Какие психосоциальные черты наиболее характерны для жертв издевательств?

Данные и методы

Весы для запугивания

Шкала буллинга была введена в PISA в 2015 году. Индекс подверженности издевательствам измеряется на основе шести основных пунктов. Сбор данных основан на самооценке школьника, когда респондентам необходимо указать частоту, с которой они подвергаются травле. Возможные ответы: «никогда или почти никогда», «несколько раз в год», «несколько раз в месяц» и «раз в неделю или чаще». Обозначенные параметры имеют соответствующие числовые значения в диапазоне от 1 до 4, где наибольшее значение указывает на наибольшую частоту. В совокупности элементы дают стандартизированный индекс со средним значением 0 и стандартным отклонением 1 по странам-членам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).Исходя из этого, «положительные значения индекса указывают на учащихся, которые сообщали о том, что подвергались издевательствам чаще, чем средний учащийся в странах ОЭСР, а отрицательные значения указывают на учащихся, которые сообщали о менее частом воздействии буллинга, чем средний учащийся в странах ОЭСР» (ОЭСР, 2017, стр. 135). ОЭСР сообщает, что предложенная шкала была протестирована во всех странах, где проводится мониторинг, в результате чего коэффициент Кронбаха α составил 0,88 для стран ОЭСР, 0,83 для всех стран и 0. 81 для России (ОЭСР, 2017). Однако, поскольку анализ не ставит целью сделать сравнительные выводы о буллинге в межкультурной перспективе, он явно фокусируется на российском контексте, создавая требования к пересмотру как элементов шкалы, так и алгоритма оценки. Для этого нам нужно начать с изучения того, насколько надежна и валидна шкала по отношению к российскому контексту, а затем найти более эффективные способы агрегирования окончательного индекса. Кроме того, средний показатель ОЭСР не может быть использован в качестве эталона для российского контекста, поскольку повседневная жизнь, уровень жизни и школьная среда в развитых странах с высоким уровнем дохода отличаются от российских.

В связи с этим второй актуальный вопрос касается агрегирования индекса. Как указано в отчете PISA 2015 (OECD, 2017, стр. 135), такие варианты ответов, как «несколько раз в месяц» и «один раз в неделю или чаще», были сгруппированы для лучшей «международной инвариантности шкалы». Однако, поскольку международное сравнение не формирует текущую исследовательскую повестку, мы решили не объединять эти варианты и поэтому оставили шкалу в диапазоне от 1 до 4.

По аналогии с индексом подверженности буллингу, предложенным ОЭСР, мы использовали процедуры стандартизации для расчета индекса, где 0 означает среднюю подверженность школьника в России буллингу, а диапазон значений потенциально варьируется в пределах плюс/минус три стандартных отклонения.

Статистическое моделирование данных

Статистический анализ проводился в три основных этапа. Во-первых, мы хотели понять распространенность буллинга в российских средних школах. Другими словами, цель состояла в том, чтобы оценить вероятность того, что ребенок станет жертвой травли в школе. Мы не хотели принимать произвольные решения при выборе случайного порога, чтобы отличить жертв издевательств от других учеников, которые могли время от времени сталкиваться с этим. С учетом этого мы провели кластерный анализ, который помог выявить жертв буллинга в общем числе российских школьников.В результате появилась бинарная переменная «Жертва», которая присваивала 1 учащимся, ставшим жертвами издевательств, и 0 — тем, кто ими не был.

Инференциальный анализ шел по двум основным направлениям. Первый использовал буллинг как зависимую переменную и был направлен на моделирование факторов, которые могли его предсказать. С другой стороны, также необходимо было понять масштабы реакций, которые буллинг вызывает у его жертв. Таким образом, на втором этапе анализа буллинг служил предиктором, тогда как различные эмоциональные состояния или психосоциальные черты считались переменными реакции.Этот шаг позволил лучше понять профиль и типичные характеристики жертв издевательств. Мы выбрали логистическую регрессию для статистического моделирования этих отношений, что позволило зафиксировать влияние предикторов на вероятностную шкалу. Расчетная модель имеет следующее уравнение:

logP(Y)1-P(Y)=α+β1 X1+β2X2+…+βnXn+ ε,

, где logP(Y)1-P(Y) — логарифм отношения шансов того, что над ребенком издеваются, α — константа модели, X n — предиктор, β n — связанный с ним коэффициент изменения, а ε — ошибка модели.

Первая модель предназначалась для оценки того, как результаты обучения учащихся влияют на издевательства. Вторая модель оценивала влияние психологической среды в школах. Затем мы использовали буллинг в качестве предиктора для оценки его влияния на эмоциональное состояние жертв. PISA собирает данные о восьми эмоциональных состояниях школьников, а именно: счастье, радость, бодрость, бодрость, гордость, несчастье, печаль и страх. Школьникам задавали вопрос, как часто они испытывают то или иное эмоциональное состояние, с четырьмя вариантами ответов: никогда, редко, иногда и часто.Те, кто ответил «часто», сообщая о конкретном эмоциональном состоянии, были закодированы как 1, в отличие от других школьников, закодированных как 0. Тот же подход был использован для оценки склонности к различным психосоциальным чертам. Однако ответы там фиксировались по шкале от 1 до 4, и в зависимости от переменной в качестве групп для расчета воздействия на них буллинга брались верхние 20% или нижние 20%. Эти части анализа представляют серию моделей, состоящих только из двух переменных: издевательств в качестве предиктора и эмоционального состояния или психосоциальной черты в качестве переменной результата.

Для всех моделей логистической регрессии как зависимые, так и независимые переменные были преобразованы в категориальные, а результаты представлены не в виде коэффициентов регрессии, а в виде предельных эффектов. Поскольку шкалы логитов или отношения шансов неинформативны при обобщении того, как изменения в переменных ответа связаны с изменениями в предикторах, представление результатов в виде различий в вероятностях было более значимым для интерпретации. Предельные эффекты нелинейны и представляют величину изменения на шкале вероятности.Поэтому, в зависимости от значения предикторов, эффект всегда находится в пределах от 0 до 1. Предельные эффекты легко рассчитать с помощью приведенного ниже уравнения:

ΔP=P2(Y)-P1(Y),  P(Y)=e∑i=0nβiXi1+e∑i=0nβiXiΔPXi=PXi=1(Y)-PXi=0(Y),      PXi(Y)=eα+ β1X¯1+…+βiXi+…+βnX¯n1+eα+β1X¯1+…+βiXi+…+βnX¯n

Анализ данных был проведен в R , lingua franca статистических вычислений.

Этот проект был зарегистрирован в Open Science Framework (см. ссылку здесь: https://osf.io/vhjr3/).

Результаты

Распространенность и профиль жертв

В опросе PISA 2018 года 6 249 школьников в возрасте 15 лет в России ответили на вопросы, связанные с буллингом, в студенческой анкете. ОЭСР концептуализировала издевательства в рамках трех основных подпараметров: реляционных, физических и вербальных, представленных элементами шкалы (ОЭСР, 2017, стр. 135). Анализ показывает, что вербальная травля имеет наибольшую распространенность в российских средних школах. Так, 16% школьников признались, что другие ученики подшучивали над ними либо несколько раз в месяц, либо раз в неделю и чаще.Далее следует травля в отношениях, выражающаяся в распространении неприятных слухов, о которой часто сообщали 14% школьников. Физические издевательства, выражающиеся в угрозах, порче личных вещей, толчках и ударах, встречаются относительно редко, в среднем о них сообщают 3,5% школьников. Данные с разбивкой по полу показывают, что при всех видах издевательств мальчики, как правило, сообщают о случаях издевательств «раз в неделю или чаще» чаще, чем девочки. Данные о распространенности буллинга по типам, а также в разбивке по полу представлены в таблице 1.

Таблица 1 . Распространенность (%) видов травли в разбивке по полу.

Анализ достоверности шкалы буллинга на основе российских данных показал, что стандартизированный коэффициент Кронбаха α из шести пунктов составляет 0,88. Хотя шкала демонстрирует высокую общую надежность, из таблицы 2 видно, что удаление первого пункта «Другие студенты намеренно не учитывают меня» повысило бы надежность за счет увеличения значения стандартизированного коэффициента Кронбаха α от 0.88 до 0,91.

Таблица 2 . Анализ достоверности и валидности шкалы подверженности буллингу по данным российского PISA.

Чтобы понять достоверность шкалы, мы провели анализ основных компонентов (PCA). Результаты PCA подтверждают, что первый компонент объясняет 64% общей дисперсии, а это означает, что нет необходимости делить составной индекс на подпараметры, следующие за типами травли. Другими словами, элементы хорошо нагружаются одномерной концепцией с собственным значением, равным 3.8. Тем не менее, в то время как в пунктах со второго по шестой коэффициенты корреляции Пирсона с главным компонентом выше 0,6, балл первого пункта чуть ниже 0,3. Следовательно, надежность и валидность шкалы буллинга в русском языке дают достаточные статистические основания для исключения из анализа первого пункта. Взятие среднего арифметического пяти пунктов в этом случае приведет к более высокому весу пунктов, связанных с физическим издевательством, в окончательной оценке. Тем не менее, поскольку оставшиеся элементы имеют высокую корреляцию с первым главным компонентом, как показано в таблице 2, это дает прочную статистическую основу для агрегирования окончательной оценки в одномерном понятии вместо агрегирования по концептуальным подпараметрам (которые соответствуют различным агрессивные типы), а затем взяв их среднее значение. Эти статистические результаты также могут иметь культурную подоплеку: в российском контексте физическое издевательство действительно имеет более высокое значение по сравнению с другими типами, что объясняет низкие оценки надежности и валидности для первого пункта, который представляет собой травлю в отношениях. Таким образом, некоторые исследования подчеркивают особую важность физического буллинга в российском контексте, утверждая, что в отличие от более субъективных по своей природе реляционных и вербальных форм буллинга, которые действительно встречаются чаще, физическая агрессия является более явной (Khanolainen et al., 2020). Таким образом, предлагаемый способ агрегирования шкалы может помочь оценить распространенность тяжелой виктимизации. В этом контексте точная оценка действительно должна выходить за рамки сообщения о распространенности различных типов издевательств, измеряемых элементами шкалы. Для понимания общей распространенности необходимо подойти к теме с точки зрения совокупного балла. Поскольку травля представляет собой относительную шкалу, которая фиксирует личные отношения, восприятие и размышления, имеет смысл стандартизировать показатель, чтобы расположить учащихся относительно друг друга.Таким образом, среднее значение было преобразовано в 0, тогда как 1 указывало на стандартное отклонение по российской выборке. В связи с этим значения индекса выше 0 свидетельствовали о том, что все школьники, подвергающиеся травле в большей степени, чем школьник в России, подвергаются травле в среднем.

С другой стороны, отрицательные значения позволили выявить школьников, которые реже подвергаются буллингу, чем школьник в среднем. Ассоциация индекса, рассчитанного для российской выборки, с исходным индексом буллинга ОЭСР показала статистически значимую корреляцию на уровне 0.81. Однако это высокое значение не следует интерпретировать неправильно, поскольку оно в первую очередь означает, что 34% дисперсии остается необъяснимой в этой двумерной связи (поскольку квадрат Пирсона R дает нам коэффициент детерминации). Это подтверждает, что наш выбор создания отдельного индекса для российских данных был оправдан.

Однако оставался открытым один вопрос: как выявить школьников, которые являются реальными жертвами буллинга. Полученный индекс варьировался от -0,67 до 3,56, указывая на высокую неоднородность распределения баллов.Как видно из рисунка 1, распределение имеет положительную асимметрию со значением медианы, равным −0,39, что означает, что не менее 50% всех школьников в России подвергаются буллингу в меньшей степени, чем в среднем. В свою очередь, буллинг, достигающий среднего максимального значения по стране, может иметь место с вероятностью, составляющей ~70%. Поэтому деление школьников на тех, для кого буллинг случается от случая к случаю, и на тех, кто является его жертвой, неизбежно должно определяться логикой статистического распределения.На рисунке 1 представлен график плотности вероятности индекса подверженности издевательствам, полученный из пяти пунктов шкалы издевательств. Распределение является как положительно асимметричным, так и мультимодальным. Поэтому мы предполагаем, что разграничение между двумя группами должно каким-то образом учитывать пики. Особый интерес представляет первый пик, представляющий значения индекса, приблизительно равные 0,6. Однако, чтобы избежать произвольных решений, основанных на случайном назначении порогового значения, мы решили применить кластеризацию k-средних.

Рисунок 1 . График плотности вероятности индекса подверженности издевательствам. Примечание: пунктирная линия — среднее значение, пунктирная — медиана. Источник: Расчеты авторов на основе PISA-2018 в России.

Во многом результаты кластеризации подтвердили наши предположения: мультимодальность распределения четко разграничивает границы между двумя группами. Алгоритм классифицировал тех, кто получил индекс выше 0,67, как жертв издевательств.Стоит отметить, что эта когорта составляет 16% всех школьников, а это означает, что каждый шестой школьник в России является жертвой буллинга.

Профилирование жертв издевательств является еще одним важным элементом анализа. Важно понимать состав группы, которая подвергается высокому риску исключения. Несмотря на то, что учащиеся, подвергающиеся травле, имеют очень разнородный бэкграунд, мы все же можем выделить несколько отчетливых паттернов, глядя на когорты, в которые входят жертвы травли.Во-первых, буллинг в школе чаще случается с мальчиками, чем с девочками, причем каждые две трети жертв буллинга — мальчики-школьники. Также очевидно, что жертвы буллинга несут психологическую стигматизацию, связанную с их статусом в обществе. Более 43% школьников, подвергшихся буллингу, относятся к низкостатусным группам по индексу экономического, социального и культурного капитала PISA. Наконец, примерно в 70% всех случаев жертвы буллинга проживают в деревнях или городах с населением менее 100 000 жителей.Однако эти цифры не следует интерпретировать в причинно-следственной перспективе. Профилирование помогает нам составить портрет конкретной группы по ключевым социально-демографическим параметрам; однако в нем представлены описательные статистические данные, на которые во многих отношениях может повлиять распределение населения.

Издевательства и связанные с ними явления

В этом исследовании изучается связь травли с рядом характеристик, которые можно сгруппировать в четыре категории. Первый относится к результатам обучения и включает в себя навыки чтения, математики и естественных наук.Дисциплинарный климат в школе, воспринимаемая кооперативность и конкурентоспособность школьной среды, школьная принадлежность образуют вторую группу переменных и обозначают психологическую среду в школе. Третий столп анализа исследует влияние издевательств на склонность к частому переживанию эмоциональных состояний, таких как счастье, радость, жизнерадостность, живость, гордость, страдание, печаль и страх. Наконец, четвертая категория представлена ​​влиянием буллинга на различные психосоциальные характеристики и черты, такие как удовлетворенность жизнью, эвдемония, страх неудачи, мастерство выполнения задачи, личная конкурентоспособность, целеустремленность и отношение к буллингу.В таблице 3 представлено подробное описание пунктов опросника PISA, предназначенных для измерения обозначенных явлений, а также приведены сводные статистические данные по российской выборке. Для измерения связи перечисленных выше переменных с издевательствами было рассчитано всего 17 моделей логистической регрессии. Первая модель исследовала влияние результатов обучения на буллинг, тогда как вторая оценивала влияние психологической среды в школе на возникновение буллинга.Наконец, 15 дополнительных моделей исследовали, как издевательства предсказывают вероятность переживания определенного эмоционального состояния или психосоциальной черты. Матрица корреляций на рисунке 2 показывает ассоциации между всеми 25 переменными, использованными в исследовании.

Таблица 3 . Сводная статистика переменных.

Рисунок 2 . Корреляционная матрица (ранговый коэффициент корреляции Спирмена) переменных, связанных с издевательствами. Примечание: перечеркнутые ячейки относятся к корреляциям, которые не являются статистически значимыми.Источник: расчеты авторов на основе PISA-2018 в России.

Результаты обучения и их связь с травлей

Чтобы оценить влияние результатов обучения на вероятность стать жертвой издевательств, мы построили модель логистической регрессии с уравнением, представленным ниже.

logP(Запугивание)1-P(Запугивание)=α+β1Математика+β2Чтение                                         +β3Наука+ε

Результаты модели представлены в таблице 4. Чтобы сделать интерпретацию более значимой и интуитивно понятной, мы преобразовали предикторы из интервальной в порядковую шкалу с тремя уровнями: низкие показатели, средние показатели и высокие показатели в трех основных предметных областях мониторинга. PISA: чтение, математика и естественные науки.Согласно PISA, неуспевающие ученики — это школьники, которые «получили баллы ниже уровня 2 по шкале PISA по математике, чтению и/или естественным наукам», поскольку этот уровень считается базовым уровнем «умений, необходимых для полноценного участия в жизни общества» (OECD, 2016, стр. 37). Школьники, набравшие 1-й уровень, «могут отвечать на вопросы, содержащие четкие указания и требующие единого источника информации и простых связей; но они не могут прибегать к более сложным рассуждениям для решения проблем, с которыми обычно сталкиваются современные взрослые в современном обществе» (OECD, 2016). Низкоэффективные не могут интерпретировать или распознавать ситуации в контексте, который требует несколько большего, чем прямое умозаключение, поэтому они не могут «извлекать соответствующую информацию из одного источника и использовать один репрезентативный способ» (OECD, 2016, стр. 40). И наоборот, высокоэффективные исполнители показали выдающиеся результаты, достигнув либо 5-го, либо 6-го уровня, в то время как среднеэффективные работники достигли уровней 2, 3 и 4.

Таблица 4 . Регрессионные модели.

Логиты, рассчитанные для всех трех групп в трех доменах и представленные в таблице 4, были преобразованы в вероятности и представлены в виде предельных эффектов на рисунке 3.В качестве референтной группы были взяты учащиеся с высокими показателями, поэтому все предельные эффекты представлены по отношению к школьникам на 5 и 6 уровнях в каждом когнитивном тесте. Результаты показывают, что статистически значимые эффекты способности к чтению предсказывают вероятность стать жертвой издевательств. Люди со средними показателями в чтении на 5% реже становятся жертвами издевательств, чем ученики с низкими показателями. Вероятность еще выше для группы отличников, составляя 27%.

Рисунок 3 . Предельное влияние результатов обучения и психологической среды школы на возникновение виктимизации издевательств. Источник: расчеты авторов на основе PISA-2018 в России.

Психологический климат в школе и издевательства

PISA предоставляет некоторые переменные, которые могут служить полезными показателями психологической среды в школах. Эти переменные включают дисциплинарный климат, кооперативность и конкурентоспособность школьной среды, а также чувство принадлежности детей к школе.Используя эти предикторы, мы построили следующую модель логистической регрессии:

. logP(Запугивание)1-P(Запугивание)=α+β1Дисциплинарный климат+                                        

Сводные результаты модели представлены в таблице 4, а на рисунке 3 показаны значения предельных эффектов, предсказанных моделью. Все эффекты оказались высоко статистически значимыми ( p < 0.01). Конкурентная школьная среда демонстрирует наибольшую величину эффекта, увеличивая вероятность буллинга на 11%. С другой стороны, вероятность буллинга в школах с кооперативной школьной средой на 6% ниже. Также очевидно, что положительный дисциплинарный климат в школах снижает вероятность травли на 9%. Наконец, учащиеся, не демонстрирующие высокой степени принадлежности, также на 6% чаще становятся жертвами издевательств.

Эмоциональные состояния и психосоциальные особенности жертв травли

В этой части анализа рассматриваются жертвы буллинга с целью выявить наиболее типичные для них эмоциональные состояния и психосоциальные черты.В связи с этим буллинг вместо реакции стал независимой переменной логистической регрессии, а модель была направлена ​​на оценку вероятности того, что конкретное эмоциональное состояние или психосоциальная черта будут типичными для жертв буллинга. Таким образом, мы запустили 15 моделей, в которых издевательства предсказывали вероятность определенных эмоциональных состояний или психосоциальных черт. Таким образом, модель получила следующее уравнение:

logP(Y)1-P(Y)=α+β1Запугивание+ε,

, где P ( Y ) относится к вероятности того, что школьник будет иметь определенную психосоциальную черту или очень часто испытывать одну из восьми эмоций, указанных в PISA, что объясняет эффект травли.Результаты этих регрессий представлены на рисунке 4.

Рисунок 4 . Предельное влияние издевательств на эмоциональное состояние и психосоциальные черты жертв. Источник: расчеты авторов на основе PISA-2018 в России.

Как упоминалось ранее, PISA просит учащихся оценить, как часто они чувствуют себя радостными, счастливыми, веселыми, несчастными, испуганными, грустными, живыми и гордыми. Моделирование логистической регрессии выявило статистически значимые эффекты ( p < 0.001) хулиганские проявления почти всего из перечисленного, кроме жизнерадостности и живости. Наиболее сильный положительный эффект буллинга наблюдается в связи со страхом, несчастьем и печалью. Жертвы буллинга имеют более высокую вероятность испытать эти эмоции, чем другие учащиеся (при предельных эффектах, равных 7, 8 и 9% соответственно). Издевательства также негативно связаны с радостью и счастьем, а это означает, что жертвы издевательств на 11% реже сообщают о радости и на 9% реже сообщают о счастье.

Неудивительно, что издевательства также формируют как отношение, так и модели поведения своих жертв. Таким образом, предельный эффект низкого уровня удовлетворенности жизнью среди жертв издевательств составляет 10%. И наоборот, жертвы издевательств с меньшей вероятностью будут иметь высокий уровень эвдемонии, состояние, определяемое PISA как чувство смысла жизни. Кроме того, жертвы буллинга на 11% чаще испытывают сильный страх неудачи. Они на 5% чаще встречаются среди наименее конкурентоспособных школьников, что свидетельствует об их невысоких амбициях в достижении целей и задач; Предельный эффект от высокого уровня мастерства составляет -10%, что означает, что школьники, подвергшиеся травле, с меньшей вероятностью достигнут поставленных целей.

Наконец, самый удивительный вывод касается отношения жертв буллинга к буллингу как таковому. Таким образом, жертвы буллинга на 10% реже оказываются среди тех школьников, которые имеют явно негативное отношение к буллингу.

Обсуждение

Ограничения исследования

Исследование имеет некоторые ограничения, налагаемые данными. Представляется важным понять, как издевательства меняются со временем и как они переходят из начальной школы в среднюю.Однако, поскольку PISA собирает данные о школьниках последнего класса неполной средней школы, она не дает данных о возрастных различиях, которых было бы достаточно, чтобы сделать такой вывод. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что школьники часто становятся жертвами буллинга из-за внешности, которая связана с лишним весом, функциональными трудностями или даже инвалидностью (Sweeting and West, 2001; Hill, 2017; Pinquart, 2017; Su, 2021). К сожалению, PISA не собирает антропометрические данные детей. Наконец, из-за отсутствия данных невозможно изучить влияние семейного окружения, а также отношений между членами семьи на издевательства.

Обсуждение

Результаты нашего анализа показывают, что каждый шестой 15-летний ребенок в общеобразовательной школе России является жертвой буллинга. Этот результат значительно выше, чем результат, полученный в измерении, проведенном в рамках исследования «Поведение детей школьного возраста в отношении здоровья (HBSC)» в 2014 г., которое было поддержано Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ, 2014).Результаты измерений показывают, что до 13% школьников в возрасте 15 лет в России являются жертвами буллинга (ВОЗ, 2014). Однако разница в цифрах объясняется тем, что в опросе, проведенном при поддержке ВОЗ, рассматривалась более широкая возрастная группа, а распространенность буллинга в младшем возрасте ниже, чем в подростковом.

Во многом наши выводы согласуются с данными последнего отчета PISA (OECD, 2019a). Таким образом, закономерность, согласно которой мальчики и слабоуспевающие учащиеся обоего пола склонны чаще сообщать об издевательствах, чем девочки и успевающие учащиеся обоего пола, справедлива и для стран ОЭСР. «В среднем по странам ОЭСР учащиеся, которые сообщали, что над ними издевались по крайней мере несколько раз в месяц, набрали на 21 балл меньше по чтению, чем учащиеся, которые не сообщали об этом, после учета социально-экономического положения» (ОЭСР, 2019a, стр. 46). ). Кроме того, расчеты по российским данным также соответствуют данным стран ОЭСР, поскольку учащиеся, подвергающиеся травле, как правило, сообщают о том, что чувствуют себя грустными, напуганными и менее удовлетворенными жизнью, а также демонстрируют более слабое чувство принадлежности к школе, чем их сверстники, которые менее подвержены травле.

Более ранние исследования также подтвердили преобладание вербальной травли над другими типами (Глазырина и др., 2017). В материалах исследования, проведенного в 2011 году, говорится, что словесная травля обычно выражается в виде оскорбительных слов, слухов, необоснованных обвинений, угроз или личных оскорблений, что подчеркивает тот факт, что почти треть всех случаев словесной травли, когда-либо зарегистрированных, исходит от учителя. Согласно нашим результатам, за вербальной травлей следует реляционный тип, тогда как измерение, проведенное Глазыриной и соавт. (2017) предполагает, что по распространенности физическая травля занимает второе место после словесной.Это позволяет сделать вывод, что с 2011 года наблюдается заметный переход к психологическим, косвенным формам буллинга.

С этой точки зрения наши выводы согласуются с результатами другого исследования с всесторонним географическим охватом в России. Это исследование показывает, что социальная агрессия, выраженная в неуместных жестах и ​​оскорбительных комментариях, доминирует над физической агрессией (Rean, Novikova, 2019). Поскольку отследить и санкционировать психологическое насилие в отличие от физического насилия, которое также очень легко доказать, сложно, первое становится более привлекательным для преступников.Отсутствие какой-либо правовой базы регулирования психологического насилия и его субъективный, личностный характер способствуют распространению вербальной травли и преобладанию ее над физической агрессией.

Один из аспектов буллинга, который является уникальным для российского контекста, относится к сообщениям о буллинге, подчеркивая существенные различия в восприятии буллинга учащимися и учителями. Существующие данные свидетельствуют о том, что учащиеся согласны с тем, что о травле не следует сообщать (Khanolainen et al., 2020). Это, в свою очередь, означает, что проблема издевательств, как правило, сильно недооценивается учителями и родителями. Это приводит к значительной разнице в восприятии издевательств учащимися и учителями, в то время как «большинство учителей указали, что либо не видят издевательств, либо лишь редко видят издевательства как оправданную реакцию на провокацию», учащиеся регулярно сообщали о травле (Khanolainen et al., 2020, стр. 1).

Анализ социально-демографического профиля жертв позволил нам понять состав этой группы по нескольким ключевым параметрам.С гендерной точки зрения мы обнаружили, что мальчики чаще становятся жертвами издевательств. В этом контексте имеет смысл обратиться к исследованию Бутовской и Русаковой (2016), которое дополняет наши результаты, констатируя, что пик виктимизации девочек приходится на возраст около 13 лет, а затем постепенно снижается, в то время как виктимизация мальчиков остается на на одном уровне примерно до 16 лет. Эти различия хорошо объясняются психофизиологическими факторами. У девочек половое созревание наступает раньше, и этот период сопровождается секрецией половых гормонов, таких как тестостерон (Copeland et al., 2019; Фасслер и др., 2019). Будучи несинхронизированными в своем физиологическом развитии, девочки раньше проходят эту фазу. Сильная зависимость уровня агрессии у подростков от половых гормонов (Finkelstein et al., 1997; Ramirez, 2003) объясняет более высокую распространенность мальчиков среди жертв буллинга. Однако преобладание мальчиков над девочками не является исключительно высоким; следовательно, не пол сам по себе , а совокупность различных психосоциальных факторов предопределяет склонность к буллингу (Бочавер, Хломов, 2013; Шалагинова и др., 2013)., 2019).

Школьники из низкостатусных групп также имеют определенный риск стать жертвами буллинга. Как уже упоминалось, более 40% жертв буллинга принадлежат к 20% семей с самым низким индексом экономического, социального и культурного статуса, что также согласуется с другими исследованиями (ВОЗ, 2014; Tippett, Wolke, 2015; Бутовская, Русакова, 2016; Реан, Новикова, 2019). Стигма, связанная с принадлежностью к семьям с самым низким статусом, обостряется в школе, и другие одноклассники используют ее, чтобы подчеркнуть свою доминантность (Реан, Новикова, 2019; Воронцов, 2020).Однако это не означает, что издевательства являются следствием низкостатусных установок. Жертвами издевательств могут стать даже дети из семей с высоким экономическим, социальным и культурным положением. Однако стратегии профилактики должны касаться так называемой сельской бедноты, т. е. детей из наиболее бедных семей в сельской местности. Наши данные подчеркивают, что примерно в 70% случаев жертвы буллинга проживают в сельской местности или небольших городах с населением менее 100 000 жителей.

Связь результатов обучения с издевательствами указывает на то, что учащиеся с низкой успеваемостью подвергаются наибольшему риску стать жертвами издевательств.Что касается навыков чтения, то вероятность того, что школьник с низкой успеваемостью станет жертвой буллинга, по сравнению с хорошо успевающими, почти на 30% выше. Регрессия не смогла выявить статистически значимых эффектов успеваемости по конкретным предметам в математике и естественных науках, что имеет четкое объяснение. Тест по чтению требует от школьника актуализации психологических процессов метапознания, критически важных для любой аналитической деятельности, и, таким образом, выходит далеко за рамки классных потребностей, оценивая «навыки грамотности, необходимые для индивидуального роста, успеха в учебе, экономического участия и гражданственности» и подчеркивая «способность к находить, получать доступ, понимать и анализировать все виды информации», что необходимо «для полноценного участия в нашем обществе, основанном на знаниях» (ОЭСР, 2019b, стр.22). В этом контексте тест по чтению служит хорошим показателем общего интеллекта и способности к аналитическому мышлению, включая такие навыки грамотности, как «поиск, выбор, интерпретация, интеграция и оценка информации из всего спектра текстов, связанных с ситуациями, выходящими за рамки классной комнаты». (ОЭСР, 2019b). Высокая успеваемость в этой области предполагает наличие навыков, необходимых для познавательной деятельности и социальной адаптации. Таким образом, это позволяет учащимся с высокой успеваемостью в чтении избегать ситуаций, когда травля направлена ​​на них.

С другой стороны, у слабоуспевающих в чтении, когда они не достигают даже базового уровня навыков, необходимых для полноценного участия в жизни общества, также отсутствуют навыки социальной коммуникации и адаптации. Имея это в виду, незначительные эффекты науки и математики неудивительны: дети, которые не могут пойти дальше прямых умозаключений, не могут быть успешными в математике или естественных науках. Результаты PISA в 2015 году показывают, что низкая успеваемость редко ограничивается одним субъектом, и существует большое совпадение между низкими достижениями во всех трех когнитивных областях (ОЭСР, 2016, стр.40).

Регрессионный анализ переменных школьной психологической среды — дисциплинарного климата, кооперативности и соперничества в школьной среде, а также чувства школьной принадлежности к школе показывает, что они влияют на риск стать жертвой буллинга. В то время как многие ученые отмечают важность психосоциальных факторов в профилактике буллинга, наши данные указывают на четыре его конкретных аспекта, на которые следует обращать внимание специалистов при организации профилактических мероприятий и коррекционной работы.

Исследование также показывает, что жертвы издевательств с большей вероятностью испытывают такие негативные эмоции, как страх, страдание и печаль; напротив, у них меньше вероятность испытать такие положительные эмоции, как радость и счастье. Жертвы издевательств сообщают о меньшем количестве положительных эмоций по сравнению с обычными людьми.

Исследование также указывает на то, что уязвимость подростков к травле влияет на их черты, например, снижает уровень эвдемонии.Такие подростки испытывают страх и неудачи; они менее конкурентоспособны и часто не достигают своих целей. Совокупность указанных выше признаков характеризует российских буллинг-подростков как лиц с недостаточно зрелой личностью.

Наконец, исследование показало, что жертвы буллинга, как правило, воздерживаются от выражения негативного отношения к буллингу и не жалеют жертв, что доказывает возможность переключения или сочетания ролей жертвы и агрессора. Это согласуется с результатами других исследований, в которых изучалось, приводит ли предыдущая виктимизация издевательств к совершению издевательств в лонгитюдной перспективе (Camodeca et al., 2002; Jose et al., 2012). Высказано предположение, что переход от одной роли к другой особенно характерен для учащихся с высокой самооценкой. Другое лонгитюдное исследование показало, что «учащиеся с более высокой самооценкой были наиболее склонны к издевательствам в будущем в ответ на виктимизацию издевательств, в то время как учащиеся с более низкой самооценкой были наименее склонны к издевательствам в будущем»; как таковой, для жертв агрессии с высокой самооценкой это служит возможным способом восстановить угрожающий эгоизм (Чой и Парк, 2018).

Следовательно, можно констатировать наличие двух групп высокого риска подростков в ситуациях буллинга, а именно: (1) склонных к поведению жертвы и (2) склонных к поведению агрессора. Этот вывод согласуется с мнением Воронцова (2020) о том, что не только аутсайдеры, но и школьники с социальной жизнью и друзьями, т. е. те, кто стремится повысить или сохранить свой социальный статус среди сверстников за счет психологического или физического доминирования над другими вовлечены в ситуации издевательств.

Таким образом, проведенный статистический анализ позволил выявить «первичную группу риска» жертв буллинга в общеобразовательных школах России. Следует подчеркнуть, что исследование представляет собой статистически подтвержденную новаторскую работу, поскольку результаты теста на чтение PISA впервые были применены для оценки вероятности стать жертвой буллинга. Аналогичные данные, основанные на исследованиях, не были обнаружены в большом количестве опубликованной литературы.

Практические выводы

Результаты нашего исследования предоставляют ценную информацию для программ предотвращения издевательств.Программы, направленные на создание комфортного психологического климата в школе, имеют явные преимущества перед программами, направленными на снижение нежелательных моделей социального поведения. Если антибуллинговые программы направлены на обеспечение психологического благополучия подростков, они могут быть более эффективными в решении проблем, выходящих за рамки издевательств. Вместо того чтобы акцентировать внимание на конкретных негативных аспектах школьной жизни, они создают основу для инклюзивной и психологически комфортной учебной среды, отвергающей травлю.Эти направления работы должны представлять собой первичные превентивные меры.

На этапе вторичной профилактики работа должна быть направлена ​​на тех учащихся, которые особенно подвержены риску стать жертвами. Другими словами, следует посмотреть профиль тех 16% школьников, которые были идентифицированы как жертвы буллинга. В связи с этим одним из основных направлений работы должно быть повышение результатов обучения за счет повышения грамотности учащихся с низкими показателями успеваемости. Низкая успеваемость в чтении, свидетельствующая об отсутствии навыков грамотности, необходимых для достижения успеха в современном обществе, формирует жизнь даже за пределами школы, а травля является одним из аспектов, где пагубные последствия низкой успеваемости становятся столь явными. Другой комплекс мер должен быть направлен на улучшение принятия учащихся из низкостатусных групп в классе, чтобы исключить влияние статусных проблем на буллинг.

Работа с поведением учащихся мужского пола имеет решающее значение для развития уместного и безопасного выражения гнева, агрессии и других негативных эмоций, поскольку эти учащиеся особенно склонны к физическому издевательству. Необходимо научить их понимать психологическую сущность агрессии, ее особенности, оптимизировать взаимодействие группы, развивать сотрудничество, повышать школьную принадлежность, саморефлексию, повышать эмпатию, создавать здоровое эмоциональное пространство.Программы по борьбе с издевательствами должны развивать коммуникативные навыки, необходимые для лучшего разрешения конфликтов, чтобы смягчить вербальную травлю или травлю в отношениях.

Как правило, стратегии профилактики и программы борьбы с травлей должны подчеркивать способы и методы самоконтроля среди подростков. Создание ситуаций успеха, создание благоприятной среды, создающей почву для положительных эмоций, развитие осознания и принятие их чувств — основные направления работы. Программы по борьбе с травлей также должны обучать социально приемлемым способам выражения агрессии, направленным на снижение вербальной, косвенной агрессии посредством распознавания агрессивности и ее протокола размышлений вслух, а также развивать эмпатию и навыки конструктивного решения проблем и способствовать личностной зрелости.

Выводы

Наше исследование показывает, что в среднем каждый шестой ребенок, посещающий среднюю школу в России, становится жертвой буллинга. Этот показатель отличается от простой описательной статистики, основанной на распространенности различных типов издевательств. Чтобы определить среди школьников, сообщивших об издевательствах, тех, кто является жертвами, мы рассмотрели показатели распределения издевательств и использовали кластеризацию k-средних для перекрестной проверки наших предположений. Эти процедуры позволили сделать вывод, что 16% всех школьников российской общеобразовательной школы подвергались буллингу, с определенной периодичностью приводившему к виктимизации. Результаты нашего исследования также указывают на преобладание словесных издевательств над реляционными и физическими.

Декомпозиционный анализ жертв буллинга показывает, что школьники мужского пола чаще подвергаются буллингу. Хотя не все жертвы издевательств происходят из маргинализированных групп, существуют явные соображения, связанные со статусом. Более 40% жертв буллинга принадлежат к семьям с самым низким экономическим, социальным и культурным положением. Кроме того, большинство жертв издевательств (70%) проживает в селах или малонаселенных городах.

Анализ факторов, предрасполагающих к издевательствам, также дает основания для беспокойства. Мы выявили взаимосвязь между результатами обучения чтению и виктимизацией от буллинга, которая представляет высокие риски для слабоуспевающих школьников. Принимая во внимание структуру PISA, те, кто не обладает необходимыми навыками грамотности, чтобы преуспеть в жизни, также с большей вероятностью будут исключены из общества и подвергнуты преследованиям.

Психологическая обстановка в школе формирует еще одну группу факторов, лежащих в основе буллинга.Виктимизация чаще происходит в конкурентной школьной среде и, по логике, реже в кооперативной. Таким образом, школьники, не обладающие сильным чувством принадлежности к школе, также более подвержены издевательствам. Однако наши выводы подчеркивают, что позитивный дисциплинарный климат смягчает виктимизацию. Эти выводы дают почву для проведения профилактических мероприятий, а школьным психологам и социальным педагогам отводится особая роль в наблюдении за психологической средой класса.

Наше исследование показывает, что буллинг существенно влияет на психологическое благополучие школьника. Запугивание вызывает у жертв негативные эмоции, такие как страх, страдание и печаль. Кроме того, он вызывает более редкие переживания положительных эмоций по сравнению с другими школьниками. Эти особенности имеют решающее значение при разработке программ профилактики буллинга, которые должны компенсировать дефицит положительных эмоций у пострадавших и устранить вредное воздействие отрицательных. Однако неблагоприятные последствия травли выходят за рамки эмоциональных состояний. Жертвы издевательств, как правило, имеют более низкий уровень эвдемонии, подчеркивая, что они избегают отражать смысл жизни. У них также чаще отмечается низкий уровень удовлетворенности жизнью по сравнению с другими школьниками.

Наконец, один из важных выводов этого исследования предполагает, что жертвы издевательств могут стать преступниками в других контекстах. Анализ показал, что жертвы издевательств с меньшей вероятностью разделяют негативное отношение к издевательствам и сочувствуют другим жертвам издевательств.Это позволяет предположить, что один человек потенциально может переключаться или сочетать роли жертвы и агрессора, и будущие исследования буллинга в российских школах должны больше сосредоточиться на этом аспекте.

В связи с этим меры первичной профилактики должны решать вопросы, связанные с созданием в школе доброжелательной и приятной атмосферы. Меры, направленные на создание позитивной учебной среды, были бы более эффективными, если бы устранялись условия, в которых происходит травля, а не борьба с ее негативными последствиями и нежелательным поведением. Вторичная фаза антибуллинговых программ должна учитывать эмоциональное состояние и психосоциальные факторы жертв издевательств, чтобы помочь им преодолеть разочарование и стигматизацию, вызванные издевательствами, тем самым гарантируя, что они могут полноценно участвовать в общественной жизни школы и за ее пределами, не рискуя стать жертвами. снова стал жертвой.

Заявление о доступности данных

В этом исследовании были проанализированы общедоступные наборы данных. Эти данные можно найти по адресу: https://www.oecd.org/pisa/data/.

Вклад авторов

GA и LD являются основными авторами, разработавшими первоначальную рукопись. А.Б. проанализировал литературу и вместе с В.К. разработал практические последствия и стратегии профилактики. SK и VE внесли свой вклад в обработку и анализ данных. IA пересмотрел окончательный вариант рукописи. Все авторы внесли свой вклад в статью и одобрили представленную версию.

Финансирование

Исследование выполнено при финансовой поддержке Южного федерального университета, 2021, 07/2020-02-АП.

Конфликт интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могли бы быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Примечание издателя

Все претензии, изложенные в этой статье, принадлежат исключительно авторам и не обязательно представляют претензии их дочерних организаций или издателя, редакторов и рецензентов. Любой продукт, который может быть оценен в этой статье, или претензии, которые могут быть сделаны его производителем, не гарантируются и не поддерживаются издателем.

Ссылки

Адлер П.А. и Адлер П. (1995). Динамика включения и исключения в подростковых группах. Соц. Психол. Q. 58, 145–162. дои: 10.2307/2787039

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Вефиль, CL (2016). «Использование роботов для опроса детей о травле: уроки, извлеченные из исследовательского исследования», в 2016 25-м Международном симпозиуме IEEE по интерактивному общению роботов и людей (RO-MAN) (Нью-Йорк, штат Нью-Йорк). doi: 10.1109/ROMAN.2016.7745197

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Бочавер, А. А., и Хломов, К. Д. (2013). Буллинг как объект исследования и культурный феномен. Психолог. J. Высшая школа экон. 10, 149–159.

Академия Google

Бутенко В. Н., Сидоренко О. А. (2015). Буллинг в школьной среде: опыт исследования психологических особенностей обидчиков и жертв. Бык. КГПУ 33, 138–143.

Академия Google

Бутовская М. и Русакова Г. (2016). Буллинг и буллинг в современной российской школе. Этнографическое обозрение 2, 99–115.

Camodeca, M., Goossens, F., Terwogt, M., and Schuengel, C. (2002). Буллинг и виктимизация среди детей школьного возраста: стабильность и связи с активной и реактивной агрессией. Соц. Дев. 11, 332–345.дои: 10.1111/1467-9507.00203

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Кард Н., Стаки Б., Савалани Г. и Литтл Т. (2008). Прямая и косвенная агрессия в детстве и подростковом возрасте: метааналитический обзор гендерных различий, взаимосвязей и отношения к дезадаптации. Детская разработка. 79, 1185–1229. doi: 10.1111/j.1467-8624.2008.01184.x

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Чой Б. и Парк С.(2018). Кто становится преступником издевательств после опыта виктимизации издевательств? Регулирующая роль самооценки. Юность Подросток. 47, 2414–2423. doi: 10.1007/s10964-018-0913-7

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Коупленд, У. Э., Уортман, К., Шанахан, Л., Костелло, Э. Дж., и Ангольд, А. (2019). Раннее половое созревание и уровень тестостерона связаны с более высоким уровнем подростковой депрессии у девочек. Дж. Аме. акад. Ребенок-подросток.Психиатрия 58, 1197–1206. doi: 10.1016/j.jaac.2019.02.007

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Дийкстра, Дж., Линденберг, С., и Веенстра, Р. (2008). Вне классовой нормы: агрессивное поведение популярных подростков и его отношение к принятию и отвержению сверстников. Дж. Ненормальный. Детская психология. 36, 1289–1299. doi: 10.1007/s10802-008-9251-7

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Долл, Б., и Свирер, С.(2006). Когнитивно-поведенческие вмешательства для участников травли и принуждения. Познан. Поведение Вмешаться. Образовательный Настройки 183–201.

Академия Google

Екимова В.И., Залалдинова А.М. (2015). Жертвы и обидчики в ситуации буллинга: кто они? Ж. Современная зарубежная психология. 4, 5–10. дои: 10.17759/jmfp.2015040401

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Эспелаж, Д., и Свирер, С. (2003). Исследование школьных издевательств и виктимизации: чему мы научились и куда двигаться дальше? Школьный психолог.Ред. 32, 365–383. дои: 10.1080/02796015.2003.12086206

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Эспелаж, Д.Л., Хонг, Дж.С., и Мебане, С. (2016). Воспоминания о детских издевательствах и множественных формах виктимизации: коррелирует с психологическим функционированием студентов колледжей. Соц. Психол. Образовательный 19, 715–728. doi: 10.1007/s11218-016-9352-z

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Фарис, Р., и Фелмли, Д. (2014). Жертвы социальной борьбы: школьные сети виктимизации сверстников и их последствия. утра. соц. Ред. 79, 228–257. дои: 10.1177/0003122414524573

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Fassler, C.S., Gutmark-Little, I., Xie, C., Giannini, C.M., Chandler, D.W., Biro, F.M., et al. (2019). Фенотипы половых гормонов у молодых девушек и возраст пубертатного периода. Дж. Клин. Эндокринол. Метабо. 104, 6079–6089. doi: 10.1210/jc.2019-00889

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Федунина Н.Ю. и Сугизаки Э. (2012). Насилие в школе. Понимание иностранных источников. Ж. Современная зарубежная психология. 1, 71–85.

Академия Google

Финкельштейн, Дж., Зусман, Э., Чинчилли, В., Кунсельман, С. , Д’Арканджело, Р., Шваб, Дж., и другие. (1997). Эстроген или тестостерон усиливают выраженное самооценкой агрессивное поведение у подростков с гипогонадизмом. Дж. Клин. Эндокринол. Метабо. 82, 2433–2438. doi: 10.1210/jc.82.8.2433

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Глазман О.Л. (2009). Психологические особенности участников буллинга. Известия: Герценовский университет. Дж. Человек. науч. 105, 159–165.

Глазырина Л.А., Костенко М.А., Лопуга Е.В. (2017). Предотвращение насилия в образовательных организациях // Информационно-методическое пособие для руководителей и педагогических работников образовательных организаций. .А. Эпояна (Барнаул).

Горлова И.Ю. и Кузнецова О.З. (2019). Буллинг в образовательных учреждениях. Рез. науч. электр. Ю. Омск САУ .

Гриффитс, Л.Дж., Волке, Д., Пейдж, А.С., и Хорвуд, Дж.П. (2006). Ожирение и издевательства: разные последствия для мальчиков и девочек. Арх. Дис. Ребенок. 91, 121–125. doi: 10.1136/adc.2005.072314

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Гришина Т.Г. (2017). «Исследование буллинга среди школьников: обзор международных исследований.в Современная прикладная психология: теория и практика. Сборник статей Международной научно-практической конференции под ред. Т. Н. Мельникова и Н. Т. Колесника (Москва: Изд-во МрГУ, изд.).

Haynie, D., Nansel, T., Eitel, P., Crump, A., Saylor, K., Yu, K., et al. (2001). Хулиганы, жертвы и хулиганы/жертвы: отдельные группы молодежи из группы риска. J. Ранний подростковый возраст. 21, 29–49. дои: 10.1177/0272431601021001002

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Гусейнова Э.А., Ениколопов С.Н. (2014). Влияние позиции жертвы буллинга на агрессивное поведение. Психолог. Образовательный Стад. 6, 246–256. doi: 10.17759/psyedu.2014060221

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Янссен, И. , Крейг, В. М., Бойс, В. Ф., и Пикетт, В. (2004). Связь между избыточным весом и ожирением и агрессивным поведением у детей школьного возраста. Педиатрия 113, 1187–1194. doi: 10.1542/peds.113.5.1187

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Хосе, П., Клякович М., Шейб Э. и Ноттер О. (2012). Совместное развитие традиционного буллинга и виктимизации с кибербуллингом и виктимизацией в подростковом возрасте. Дж. Рез. Подросток 22, 301–309. doi: 10.1111/j.1532-7795.2011.00764.x

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Ханолайнен Д., Семенова Э. и Магнусон П. (2020). «Учителя ничего не видят»: изучение взглядов учащихся и учителей на школьные издевательства с помощью новой методологии, основанной на искусстве. Культ Педагогики.Соц . 29, 469–491. дои: 10.1080/14681366.2020.1751249

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Кохель, К., Лэдд, Г. и Рудольф, К. (2012). Продольные связи между симптомами депрессии у молодежи, виктимизацией сверстников и низким признанием сверстников: перспектива межличностного процесса. Детская разработка. 83, 637–650. doi: 10.1111/j.1467-8624.2011.01722.x

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Кривцова С.В., Белевич А.А., Шапкина А. Н. (2016). Школьный буллинг: опыт изучения распространенности буллинга в школах Германии, Австрии, России. Учеб. Политика 3, 2–25.

Лафонтана, К.М., и Силлессен, А.Х. (2002). Восприятие детьми популярных и непопулярных сверстников: мультиметодная оценка. Дев. Психол. 38, 635–647. дои: 10.1037/0012-1649.38.5.635

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Лейн, Д.А. (2001).«Школьная травля (буллинг) [Школьное насилие (буллинг)]», в сб. Детская и подростковая психотерапия [Детская и подростковая психотерапия], под ред. Д. А. Лейна и Э. Миллера (СПб. : Питер).

Лиз, А. М., Кеннеди, К. А., и Аксельрод, Дж. Л. (2002). Детские социальные конструкции популярности. Соц. Дев. 11, 87–109. дои: 10.1111/1467-9507.00188

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Марини З., Фэйрберн Л. и Зубер Р.(2001). Преследование со стороны сверстников у лиц с нарушениями развития: на пути к разработке многомерной модели идентификации издевательств. Дев. Инвалид. Бык. 29, 170–195.

Накамото, Дж., и Шварц, Д. (2010). Связана ли виктимизация сверстников с успеваемостью? Метааналитический обзор. Соц. Дев. 19, 221–242. doi: 10.1111/j.1467-9507.2009.00539.x

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Наумова Н. Н., Ефимова А.С. (2018). Зарубежные исследования феномена буллинга в 1980-90 гг. Международный журнал гуманитарных и естественных наук [Международный журнал гуманитарных и естественных наук] 5, 139–142.

Нестерова А. А., Гришина Т. Г. (2018). Предикторы школьной травли в отношении детей младшего подросткового возраста со стороны сверстников. Бык. Московский государственный областной университет Серия Психология. 3, 97–114. дои: 10.18384/2310-7235-2018-3-97-114

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Новикова М. и Реан А. (2019). Влияние школьного климата на распространенность буллинга: российский и зарубежный опыт исследований. Учеб. Стад. Москва 2, 78–97. дои: 10.17323/1814-9545-2019-2-78-97

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

ОЭСР (2016 г.). Неуспевающие учащиеся: почему они отстают и как помочь им добиться успеха, PISA .Париж: Издательство ОЭСР. дои: 10.1787/9789264250246-en

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

ОЭСР (2017 г.). Результаты PISA 2015 (Том III): благополучие учащихся . Париж: Издательство ОЭСР.

Академия Google

ОЭСР (2019a). Схема чтения PISA 2018. В Оценочной и аналитической основе PISA 2018 . Париж: Издательство ОЭСР.

ОЭСР (2019b). Результаты PISA 2018 (Том III): значение школьной жизни для жизни учащихся, PISA .Париж: Издательство ОЭСР.

Олвеус, Д. (1997). Проблемы хулигана/жертвы в школе. Факты и вмешательство. евро. Дж. Психол. Образовательный 12, 495–510. дои: 10.1007/BF03172807

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Печак, С., и Пирц, Т. (2017). Запугивание и воспринимаемый школьный климат: точка зрения жертв и хулиганов. Шпилька. Психол. 59, 22–33. doi: 10.21909/sp.2017.01.728

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Пэн, К., Hu, W., Yuan, S., Xiang, J., Kang, C., Wang, M., et al. (2020). Членовредительство, суицидальные мысли и попытки самоубийства у китайских подростков, вовлеченных в различные подтипы издевательств: перекрестное исследование. Фронт. Психиатрия 11:565364. doi: 10.3389/fpsyt. 2020.565364

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Петросьянц В. Р. (2011). Буллинг в современной школьной среде. Томский государственный педагогический. Университет Бык. 6, 151−154.

Пинкварт, М. (2017). Систематический обзор: причастность к травле детей с хроническими соматическими заболеваниями и/или физическими/сенсорными нарушениями и без них – метааналитическое сравнение со здоровыми/неинвалидными сверстниками. J. Педиатр. Психол. 42, 245–259. дои: 10.1093/jpepsy/jsw081

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Рамирес, Дж. М. (2003). Гормоны и агрессия в детском и подростковом возрасте. Агрессия. Жестокое поведение. 8, 621–644.doi: 10.1016/S1359-1789(02)00102-7

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Реан, А., и Ставцев, А. (2020). Позитивные психологические вмешательства для предотвращения проблем со здоровьем, агрессии и издевательств у школьников. Учеб. Стад. Москва 3, 37–59. дои: 10.17323/1814-9545-2020-3-37-59

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Реан, А. А., и Новикова, М. А. (2019). Буллинг в среде старшеклассников Российской Федерации: распространенность и влияние социоэкономических факторов. Мир психологии [Мир психологии] 1, 165–177.

Родкин, П. К., Эспелаж, Д. Л., и Ханиш, Л. Д. (2015). Реляционная структура для понимания издевательств: предпосылки развития и результаты. утра. Психол. 4, 311–321. дои: 10.1037/a0038658

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Роланд, Э. (1993). «Запугивание: развивающаяся традиция исследований и управления», в Understanding and Management Bullying , 15–30.

Роуз, К.А., Монда-Амая, Л.Е., и Эспелаж, Д.Л. (2011). Издевательства и виктимизация в специальном образовании: обзор литературы. Ремед. Специальное образование. 32, 114–130. дои: 10.1177/0741932510361247

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Рюмина Ю. Н. (2018). Социально-педагогические аспекты буллинга в образовательной среде. Ю. Шадринский гос. педагог. Университет 2:38.

Салмивалли, К.(2013). Различные формы издевательств и виктимизации: хулиганы-жертвы против хулиганов и жертв. евро. Дж. Дев. Психол. 10, 723–738. дои: 10.1080/17405629.2013.793596

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Салмивалли, К., и Ниеминен, Н. (2002). Проактивная и реактивная агрессия у школьных хулиганов, жертв и хулиганов-жертв. Агрессия. Поведение 28, 30–44. doi: 10.1002/ab.

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Салмивалли, К.и Воетен, М. (2004). Связи между установками, групповыми нормами и поведением в ситуациях травли. Междунар. Дж. Бехав. Дев. 28, 246–258. дои: 10.1080/01650250344000488

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Салмивалли, К., Воетен, Р., и Поскипарта, Э. (2011). Свидетели имеют значение: связь между подкреплением, защитой и частотой агрессивного поведения в классе. Дж. Клин. Ребенок-подросток. Психол. 40, 668–676. дои: 10.1080/15374416.2011.597090

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Шотт, Р. М., и Сондергаард, Д. М. (2014). Издевательства в школе. Новые теории в контексте. Кембридж: Издательство Кембриджского университета. дои: 10.1017/CBO9781139226707

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Шварц, Д., Горман, А. Х., Накамото, Дж., и Тоблин, Р. Л. (2005). Виктимизация в группе сверстников и академическая деятельность детей. Дж. Образование. Психол. 97, 425–435.дои: 10.1037/0022-0663.97.3.425

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Шалагинова К.С., Куликова Т.И., Залыгаева С.А. (2019). Возрастные и гендерные особенности школьников как предикторы рисков буллинга. Вестник Московского областного государственного университета. Серия: Психол. 3, 126–138. дои: 10.18384/2310-7235-2019-3-126-138

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Стригель-Мур, Р. Х., Дом, Ф. А., Пайк, К. М., Уилфли, Д.E. и Fairburn, CG (2002). Жестокое обращение, травля и дискриминация как факторы риска компульсивного переедания. утра. J. Psychiatry 159, 1902–1907. doi: 10.1176/appi.ajp.159.11.1902

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Стаббс-Ричардсон, М., Синклер, Х.К., Голдберг, Р.М., Эллиторп, К.Н., и Амади, С.К. (2018). Обращение против нападок: изучение гендерных различий в опыте и реакции на издевательства в старшей школе. утра. Дж. Крим. Правосудие 43, 39–66. doi: 10.1007/s12103-017-9408-4

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Су, Л. (2021). Виктимизация сверстников и субъективное сравнение здоровья учащихся с инвалидностью и без нее в Швеции . Йёнчёпинг: HLK, РЕБЕНОК.

Академия Google

Свирер, С. М., и Хаймел, С. (2015b). Понимание психологии издевательств: переход к социально-экологической модели диатеза-стресса. утра. Психол. 70, 344–353. дои: 10.1037/a0038929

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Свитинг, Х., и Уэст, П. (2001). Быть другим: корреляты опыта насмешек и издевательств в возрасте 11 лет. Рез. Бумаги Образование. 16, 225–246. дои: 10.1080/02671520110058679

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

ЮНЕСКО (2018 г.). Насилие и травля в школе: глобальное состояние и тенденции, движущие силы и последствия .Париж: ЮНЕСКО.

Воликова С.В., Калинкина Е.А. (2015). Родительско-детские отношения как фактор школьного буллинга. Советник. Психол. Психотер. 23, 138–161. doi: 10.17759/cpp.2015230409

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Воронцов Д.Б. (2020). Особенности школьного буллинга. Бык. Череповецкий государственный университет 2, 129–137. дои: 10.23859/1994-0637-2020-2-95-10

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

ВОЗ (2014 г. ). Исследование поведения детей школьного возраста в отношении здоровья (HBSC) 2013/2014 . Буллинг среди подростков в Российской Федерации. Всемирная организация здоровья.

Академия Google

Зык, И., Фаррингтон, Д., Льорент, Дж., и Ттофи, М. М. (2017). Защита детей от издевательств и их последствий . Лондон: Макмиллан. дои: 10.1007/978-3-319-53028-4

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

%PDF-1.5 % 2 0 объект > эндообъект 6 0 объект > поток 2010-06-20T06:48:11-05:002015-09-26T10:23:43-05:00pdfsam-консоль (вер.2.3.0e)iText 2.1.7 от 1T3XTapplication/pdf конечный поток эндообъект 3 0 объект > поток x[]oG|_oqIv7vȗ 3bB` 4NtJF %G/DjylUSS3)Q` 1S -VR*

%PDF-1. 5 % 1 0 объект > >> эндообъект 4 0 объект / Дата создания (D: 20120207133249) /ModDate (D:20120207133249) /Режиссер >> эндообъект 2 0 объект > эндообъект 3 0 объект > эндообъект 5 0 объект > /Шрифт > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание [140 0 R 141 0 R 142 0 R] /Группа > /Вкладки /S /StructParents 0 /Анноты [143 0 R] >> эндообъект 6 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 144 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 1 >> эндообъект 7 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [145 0 Р] /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 146 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 2 >> эндообъект 8 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 147 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 4 >> эндообъект 9 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 148 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 5 >> эндообъект 10 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 150 0 р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 6 >> эндообъект 11 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 151 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 7 >> эндообъект 12 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 152 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 8 >> эндообъект 13 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 153 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 9 >> эндообъект 14 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 154 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 10 >> эндообъект 15 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 156 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 11 >> эндообъект 16 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 158 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 12 >> эндообъект 17 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [161 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 162 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 13 >> эндообъект 18 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 163 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 15 >> эндообъект 19 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 165 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 16 >> эндообъект 20 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 166 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 17 >> эндообъект 21 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 167 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 18 >> эндообъект 22 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 168 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 19 >> эндообъект 23 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 169 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 20 >> эндообъект 24 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 170 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 21 >> эндообъект 25 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 171 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 22 >> эндообъект 26 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 172 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 23 >> эндообъект 27 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 173 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 24 >> эндообъект 28 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 174 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 25 >> эндообъект 29 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 175 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 26 >> эндообъект 30 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 176 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 27 >> эндообъект 31 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 177 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 28 >> эндообъект 32 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 178 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 29 >> эндообъект 33 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 179 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 30 >> эндообъект 34 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 180 0 р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 31 >> эндообъект 35 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 181 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 32 >> эндообъект 36 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 182 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 33 >> эндообъект 37 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 183 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 34 >> эндообъект 38 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 184 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 35 >> эндообъект 39 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 185 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 36 >> эндообъект 40 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 186 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 37 >> эндообъект 41 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 187 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 38 >> эндообъект 42 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 188 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 39 >> эндообъект 43 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 189 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 40 >> эндообъект 44 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [190 0 R 191 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 192 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 41 >> эндообъект 45 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 193 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 44 >> эндообъект 46 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 194 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 45 >> эндообъект 47 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [195 0 R 196 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 197 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 46 >> эндообъект 48 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 198 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 49 >> эндообъект 49 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 199 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 50 >> эндообъект 50 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 200 0 р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 51 >> эндообъект 51 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 201 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 52 >> эндообъект 52 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 202 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 53 >> эндообъект 53 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [203 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 204 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 54 >> эндообъект 54 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [205 0 R 206 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 207 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 56 >> эндообъект 55 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [208 0 R] /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 209 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 59 >> эндообъект 56 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 210 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 61 >> эндообъект 57 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [211 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 212 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 62 >> эндообъект 58 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 213 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 64 >> эндообъект 59 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 214 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 65 >> эндообъект 60 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [215 0 R 216 0 R 217 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 218 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 66 >> эндообъект 61 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [220 0 Р] /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 221 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 70 >> эндообъект 62 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 222 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 72 >> эндообъект 63 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 223 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 73 >> эндообъект 64 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [224 0 R] /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 225 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 74 >> эндообъект 65 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [226 0 R 227 0 R 228 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 229 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 76 >> эндообъект 66 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [230 0 Р] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 231 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 80 >> эндообъект 67 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [232 0 R] /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 233 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 82 >> эндообъект 68 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [234 0 R 235 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 236 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 84 >> эндообъект 69 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 237 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 87 >> эндообъект 70 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [238 0 R] /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 239 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 88 >> эндообъект 71 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 241 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 90 >> эндообъект 72 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [242 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 243 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 91 >> эндообъект 73 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 244 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 93 >> эндообъект 74 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 245 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 94 >> эндообъект 75 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [246 0 R 247 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 248 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 95 >> эндообъект 76 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 249 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 98 >> эндообъект 77 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [250 0 Р 251 0 Р] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 252 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 99 >> эндообъект 78 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [253 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 254 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 102 >> эндообъект 79 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [255 0 R 256 0 R] /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 257 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 104 >> эндообъект 80 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 258 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 107 >> эндообъект 81 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 259 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 108 >> эндообъект 82 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 260 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 109 >> эндообъект 83 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 261 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 110 >> эндообъект 84 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 262 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 111 >> эндообъект 85 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 263 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 112 >> эндообъект 86 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 264 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 113 >> эндообъект 87 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 265 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 114 >> эндообъект 88 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 266 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 115 >> эндообъект 89 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 267 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 116 >> эндообъект 90 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 268 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 117 >> эндообъект 91 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 269 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 118 >> эндообъект 92 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [270 0 Р] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 271 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 119 >> эндообъект 93 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 272 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 121 >> эндообъект 94 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 273 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 122 >> эндообъект 95 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 274 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 123 >> эндообъект 96 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 275 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 124 >> эндообъект 97 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 276 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 125 >> эндообъект 98 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [277 0 Р] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 278 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 126 >> эндообъект 99 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [279 0 R 280 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 281 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 128 >> эндообъект 100 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [282 0 R] /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 283 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 131 >> эндообъект 101 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 284 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 133 >> эндообъект 102 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 285 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 134 >> эндообъект 103 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 286 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 135 >> эндообъект 104 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 287 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 136 >> эндообъект 105 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 288 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 137 >> эндообъект 106 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 289 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 138 >> эндообъект 107 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 290 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 139 >> эндообъект 108 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 291 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 140 >> эндообъект 109 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 292 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 141 >> эндообъект 110 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 293 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 142 >> эндообъект 111 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 294 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 143 >> эндообъект 112 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 295 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 144 >> эндообъект 113 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 296 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 145 >> эндообъект 114 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 297 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 146 >> эндообъект 115 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Annots [298 0 R 299 0 R 300 0 R 301 0 R 302 0 R 303 0 R] /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 304 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 147 >> эндообъект 116 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Аннотации [305 0 R 306 0 R 307 0 R 308 0 R 309 0 R 310 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 311 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 154 >> эндообъект 117 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [312 0 R 313 0 R 314 0 R 315 0 R 316 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 317 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 161 >> эндообъект 118 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [318 0 R 319 0 R 320 0 R 321 0 R 322 0 R] /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 323 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 167 >> эндообъект 119 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [324 0 R 325 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 326 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 175 >> эндообъект 120 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Annots [327 0 R 328 0 R 329 0 R 330 0 R 331 0 R 332 0 R 333 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 334 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 176 >> эндообъект 121 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [335 0 R 336 0 R 337 0 R 338 0 R 339 0 R] /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 340 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 184 >> эндообъект 122 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Annots [341 0 R 342 0 R 343 0 R 344 0 R 345 0 R 346 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 347 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 190 >> эндообъект 123 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Annots [348 0 R 349 ​​0 R 350 0 R 351 0 R 352 0 R 353 0 R 354 0 R 355 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 356 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 197 >> эндообъект 124 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Annots [357 0 R 358 0 R 359 0 R 360 0 R 361 0 R 362 0 R 363 0 R 364 0 R] /MediaBox [0 0 595. 2 841,92] /Содержание 365 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 206 >> эндообъект 125 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [366 0 R] /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 367 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 215 >> эндообъект 126 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 368 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 217 >> эндообъект 127 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.2 841,92] /Содержание 369 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 218 >> эндообъект 128 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595,2 841,92] /Содержание 370 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 219 >> эндообъект 129 0 объект > эндообъект 130 0 объект > эндообъект 131 0 объект > поток x}m8n,PP/[email protected]%Qlٖ=v’[email protected] @ @ @ @ @ @ @ @ @ [email protected] 9Ǐ?eׯ[email protected] hFbLd6!J$3 !jă)ؤa]6N=6믿V @ \Mm$!w

Мозговая основа коммуникативных действий в языке

https://doi. org/10.1016/j.neuroimage.2015.10.055Получить права и контент

Основные моменты

Нейронные корреляты понимания Именования и Запроса были изучены с помощью фМРТ.

Именование активировало левую угловую извилину, имеющую отношение к референциальной семантической обработке.

Запросы активировали нижнюю лобную, премоторную и височно-теменную кору для предсказания последовательности действий.

Понимание речевого акта опирается на обработку намерений и прогнозирование структуры последовательности действий.

Abstract

Хотя язык является ключевым инструментом общения в социальном взаимодействии, большинство исследований в области неврологии языка сосредоточено на языковых структурах, таких как слова и предложения. Здесь нейронные корреляты речевых актов, то есть действий, выполняемых с использованием языка, были исследованы с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ). Участникам были показаны видеоролики, в которых одни и те же критические высказывания использовались в разных коммуникативных контекстах, чтобы Называть предметы или Запрашивать их у партнеров по общению.Понимание критических высказываний как просьб сопровождалось активацией в двусторонней премоторной, левой нижней лобной и височно-теменной областях коры, которые, как известно, поддерживают связанные с действиями и социальные интерактивные знания. Именование, однако, активировало левую угловую извилину, участвующую в связывании информации о формах слов и соответствующих эталонных объектах, упомянутых в критических высказываниях. Эти результаты показывают, что понимание высказываний как разных коммуникативных действий отражается в различных паттернах активации мозга и, таким образом, предполагает наличие разных нейронных субстратов для разных типов речевых актов.

Ключевые слова

Коммуникативное действие

Система зеркальных нейронов

Прагматика

Социальное взаимодействие

Теория сознания

Рекомендованные статьиСсылки на статьи (0)

5 Авторское право ©. Опубликовано Elsevier Inc.

Рекомендованные статьи

Ссылки на статьи

Адаптивное исследование фавипиравира по сравнению со стандартом лечения госпитализированных пациентов с COVID-19 — Полный текст

Республиканская клиническая больница
Махачкала, Российская Федерация
Клиника «К+31»
Москва, Российская Федерация
ООО «Хавен»
Москва, Российская Федерация
Центральная клиническая больница с поликлиникой
Москва, Российская Федерация
Центральный научно-исследовательский институт эпидемиологии
Москва, Российская Федерация
Городская клиническая больница им. а. О.М. Филатов
Москва, Российская Федерация
Городская клиническая больница им. С.С. Юдина
Москва, Российская Федерация
Городская клиническая больница № 24
Москва, Российская Федерация
Городская клиническая больница № 151
Москва, Российская Федерация
Первый Московский государственный медицинский университет им. И. М. Сеченова
Москва, Российская Федерация
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова
Москва, Российская Федерация
Национальный медико-хирургический центр им.И. Пирогов
Москва, Российская Федерация
Городская больница № 33 Ленинского района г. Нижнего Новгорода
Нижний Новгород, Российская Федерация
Инфекционная клиническая больница №2 г. Нижнего Новгорода
Нижний Новгород, Российская Федерация
Рязанский государственный медицинский университет им.П. Павлов
Рязань, Российская Федерация
Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова
Санкт-Петербург, Российская Федерация
Саратовский государственный медицинский университет им. В.И. Разумовский
Саратов, Российская Федерация
Клиническая больница №11
Смоленск, Российская Федерация
Областная клиническая больница
Тверь, Российская Федерация
Башкирский государственный медицинский университет
Уфа, Российская Федерация
Якутская городская клиническая больница
Якутск, Российская Федерация
Ярославский областной клинический госпиталь ветеранов войн
Ярославль, Российская Федерация
.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.